Против КОБ ("Концепции Общественной Безопасности")
Добро пожаловать на новый форум, посвященный обсуждению современных лжеучений, ересей жидовствующих, и апологии Православия.
login.php profile.php?mode=register faq.php memberlist.php search.php index.php

Поиск в православном интернете: 
Список форумов Против КОБ ("Концепции Общественной Безопасности") » Полезное чтиво » Отрывок из книги Иосифа Ландовского «Красная симфония»
Начать новую тему  Ответить на тему Предыдущая тема :: Следующая тема 
Отрывок из книги Иосифа Ландовского «Красная симфония»
СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 4:17 pm Ответить с цитатой
antikob
Зарегистрирован: 16.03.2009
Сообщения: 835




Антикоб: Публикуемое ниже взято с форума Григория Петровича Котовского ( http://wpc.freeforums.org/topic-t51-15.html ):


<...>
А теперь – обещанная история о «героях матрицы». Она взята мной из книги Иосифа Ландовского «Красная симфония» («Sinfonía en Rojo Mayor», Madrid 1952). Сороковая глава («Рентгенография революции») этого политического детектива уже давно гуляет по различным сайтам (в т.ч., она была размещена в архивах «Русского неба» и на старом сайте wpc: http://ajedrez_democratico.tripod.com/Landowsky.htm ) и даже оказалась напечатана в 1996 г. отдельной брошюрой под названием «Откровения троцкиста Раковского».

Однако, целиком эта удивительная книга, насколько мне известно, никогда еще ранее в России не публиковалась. Как утверждают издатели брошюры с допросом Раковского, в Аргентине в 1968-м году вышло русское издание «Красной симфонии», но мне нигде более информация о нем не попадалась. Приводимая ниже 39-я глава была переведена мной с испанского несколько лет тому назад. Так что: «публикуется впервые».

<...>

Предупреждаю сразу, что текст не для слабонервных, - читать его тяжело и мучительно. В 39-й главе с поразительным реализмом рассказано о методах работы НКВД и о чудовищных, нечеловеческих пытках, применявшихся на Лубянке к высокопоставленным заключенным, многие из которых были позднее осуждены на так называемом «Третьем московском процессе» 1938 г.

Можно сказать, что в этом документально-художественном повествовании показано, как дегуманизированная кобо-кроулианская ДОТУ (или аморальная теория «людей-бактерий» нашего гостя Владислава) может быть (и, на самом деле, оказалась) доведена до ее самых страшных логических последствий.


Последний раз редактировалось: antikob (Пт Мар 19, 2010 6:02 pm), всего редактировалось 1 раз

_________________
http://antikob.livejournal.com
http://antikob.narod.ru
http://antikob.rutube.ru/
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя antikob Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 4:19 pm Ответить с цитатой
antikob
Зарегистрирован: 16.03.2009
Сообщения: 835




«Красная симфония», Мадрид 1952 г.
Глава XXXIX


Люди?...

После столь интересной и полной переживаний ночи меня вновь отвезли в лабораторию.
Напоследок, уже валившийся с ног от усталости Габриэль напомнил мне о своем поручении: обнаружить или выдумать для Ежова подходящую к случаю болезнь. Мне не до конца понятен его замысел, но постараюсь выполнить задание; ведь решать головоломки – как раз подходящее занятие для заключенного.
Восемь дней обо мне никто не вспоминал. Все это время я, не переставая, думал о деле Ежова, но все безрезультатно. Сотни раз мне приходили на ум слова Габриэля: «искусственно спровоцированное тяжкое заболевание, желательно, оставляющее видимые внешние следы на жертве».

Мне кажется, разрешением этой проблемы я мог бы сильно порадовать самого Ежова. Стать жертвой троцкистов – ни с чем не сравнимая честь для представителей сталинского руководства. Мне приходилось слышать о множестве покушений, но, странным образом, ни одно из них не достигло цели, а в доказательство их реальности не было предъявлено ни одной полученной раны, ни одного выстрела в публичном месте, ровным счетом, ничего... Для скептиков все это сплошные выдумки. Понимаю, почему Габриэль хочет преподнести Ежову столь изысканный подарок. Если бы я только мог, с удовольствием бы уступил ему мой едва заметный шрам на спине – результат троцкистской пули, полученной мною в Париже. «Троцкистской» по официальной версии, ведь во всех подобных случаях обе стороны обвиняют в терроре своих политических противников. Как бы там ни было, но официально у меня теперь имеется одна большевистская заслуга, которой не могут похвастаться даже Сталин с Ежовым. Какая честь!...

Такие вот мысли приходили мне на ум, - продукт моего разыгравшегося воображения. Дни проходили один за другим; дважды за это время звонил мне Габриэль, интересуясь результатами моих поисков и оба раза настойчиво подгоняя меня. Но что же я могу поделать?
Вначале мне пришла мысль о возможности покушения с применением каких-нибудь едких или легко воспламеняющихся веществ, которые могли бы оставить на лице или руках Ежова незаживающие язвы. Версия была красивой, но пришлось ее отбросить – учитывая, что Ягода уже давным-давно находился в заключении, было бы слишком нелепо, если бы Ежов вдруг обнаружил и начал всем демонстрировать невесть откуда взявшиеся шрамы.

Вполне реально было оформить легко осуществимую версию о применении троцкистами яда, обжегшего губы Наркома, - но как смог бы Ягода подстроить такое отравление, находясь в тюрьме?... Тут было никак не обойтись без сообщника, действующего на свободе. Получить соответствующее признание не представило бы для работников Н.К.В.Д. никакого труда. Поневоле я смирился с этим, хотя и не без некоторых мук совести – ведь для моего плана необходима была новая жертва. Я успокоил себя мыслью о том, что раз уж так и так каждый день приносил тысячи новых жертв репрессий – то не все ли равно, что послужило бы причиной смерти одной из них?

Я даже предложил этот план Габриэлю, обрисовав его в записке, переданной ему через посыльного. К сожалению, он сразу отверг его, - покушение обязательно должно было произойти, пока Ягода еще оставался у власти и на свободе.
Мое положение было нелегким - ведь в данном случае затронутым оказалось мое профессиональное самолюбие. Мне самому казалось удивительным, что подобный вопрос из области криминальной техники мог настолько меня поглотить. Ничего не поделаешь, угрызения совести мне удалось быстро приглушить.

Хотя мое предложение и было отвергнуто Габриэлем, оно натолкнуло меня на иную, более удачную идею. Замысел использовать кислоту с целью продырявить желудок Наркома был неплохим, следовало только уточнить его оформление. Правильное решение я нащупал, вспомнив о стоматите, которым страдал Ежов в результате лечения его сифилиса с использованием цианидов. Да, отличная мысль! – вот они, нужные нам язвы, которые, при необходимости, можно было выставить на всеобщее обозрение. Ягода мог попытаться отравить его ртутью... Но как? Каким образом?...
Остальное было уже делом техники: я мог предложить несколько различных методов, а там пусть уж сами выбирают.
Я подготовил рапорт, снабдив его всеми необходимыми формулами и научной терминологией, с детальным объяснением того, как действует отравление через желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути или при внутримышечном введении. Вот вкратце его суть. [опущено в тексте издателем - мое прим.]

Теперь пусть сами выбирают.
Оставалось только сообщить о моей идее Габриэлю. Позвонив по телефону, я сказал ему, что проблема решена. Он поздравил меня и предупредил, что этим же вечером за мной приедут, чтобы отвезти к нему.
Действительно, в одиннадцать за мной пришла машина и вскоре меня доставили к Габриэлю в тот же кабинет на Лубянке, где недавно проходил допрос Ягоды.
Едва поздоровавшись, он попросил у меня разъяснений. Я протянул ему рапорт, и он быстро пробежал его глазами.

- Тут мне не все понятно, - сказал он, положив мой рапорт на стол. – Вы хорошо все продумали?... Способен ли ваш метод отравления выдержать строгую научную критику?... Поймите меня правильно, - я имею в виду технический экзамен, причем, не нейтральных специалистов, а оппозиционеров советского режима...
- Вне всякого сомнения, - ответил я твердо.
- Имейте в виду, доктор, на вашем методе будет базироваться обвинение Генерального Прокурора С.С.С.Р.; его речь будут слушать иностранные послы, вся иностранная пресса миллионы раз повторит, каким именно способом Ягода пытался отравить Наркома Ежова... У вас нет никаких сомнений в его научной обоснованности?...
- Абсолютно никаких. Действие ртути на организм обычно довольно медленное, но в первую очередь, оно зависит от избранного метода отравления. Например, отравление через дыхательные пути обычно не приводит к немедленной смерти, - лишь длительное, многодневное вдыхание ртутных паров чревато летальным исходом. В последнем случае никто не сможет отрицать, что покушение на Наркома действительно несло в себе смертельную угрозу..., ведь продолжительность воздействия вы устанавливаете сами...
- А если оно не было достаточно продолжительным, что тогда?
- В таком случае, если интоксикация носит непродолжительный характер, то пациент может остаться в живых.
- Без ущерба для его здоровья?...
- Разумеется, с подорванным здоровьем, в зависимости от степени отравления...
- Прекрасно, как раз подходит к случаю с нашим Комиссаром... А какие внешние симптомы?
- Даже при прекращении интоксикации, в течение длительного времени у него будут проявляться симптомы острого стоматита – кровотечение десен и т.п., как раз те самые, что и наблюдаются у Комиссара Ежова, хотя в его случае они вызваны иными причинами: вынужденным отравлением крови, неизбежным при проходимом им курсе лечения. Налицо будут все те же признаки.
- Замечательное совпадение! Поздравляю вас, доктор, поздравляю!
- Да, симптомы полностью совпадают; именно это обстоятельство и натолкнуло меня на мысль...
- Превосходно!... Давайте выпьем за это... Представляю, как будет доволен вами товарищ Народный Комиссар! – воскликнул Габриэль уже из соседней комнаты, откуда до меня донесся звон хрусталя; вскоре он появился с двумя рюмками и торжествующе показал мне бутылку.
- Коньяк «Наполеон»!
- Придется вызвать Ягоду, - сказал Габриэль, неторопливо поцеживая превосходный коньяк, - надо обсудить с ним детали его нового заявления, чтобы они соответствовали избранному нами методу покушения на жизнь Наркома.
- И он согласится? – спросил я, обратив внимание на ту уверенность, с какой говорил Габриэль.
- Конечно, а что еще ему остается?... С Ягодой все просто. С ним не приходится прибегать к силовым воздействиям: недаром же у него самый богатый личный опыт и ни с кем не сравнимая техника по этой части. У него в памяти хранятся такие сцены, что достаточно лишь слегка оживить его воображение, и он сразу становится, как шелковый.

С этими словами он взял трубку и приказал, чтобы ему доставили триста двенадцатого. Прошло совсем немного времени, и привели Ягоду. Может быть, мне только показалось, но выглядел он еще более подавленным, чем в прошлый раз. По знаку Габриэля конвоиры тут же удалились.
- Подойди, Ягода.
Ягода приблизился.
- Посмотрим, - начал Габриэль, - придем ли мы к взаимопониманию. Наш доктор, выполняя полученный приказ, придумал иной метод реализации совершенного тобой злодейского покушения на жизнь товарища Ежова. Согласен подтвердить, что именно этот новый план и был использован тобой в покушении?
Ягода заморгал, как будто пытаясь сконцентрироваться и понять, чего от него хотят, и спросил:
- Новый план?... Какой?...
- Отвечай; без вопросов. Да или нет?...
- В принципе...
- В принципе, - прервал его Габриэль, - в принципе, да. Не все ли тебе равно, как было совершено преступление: с бациллами Коха или пистолетом?... В любом случае, наказание одно и то же. Единственная разница в том, как будет получено твое признание: полюбовно или... сам знаешь. Я тебя спрашиваю, готов ли ты сделать признание сразу или мне придется подождать, пока внизу тебя уговорят... Понимаешь, о чем речь, или ты уже превратился в полного идиота?
- Я готов, что надо подписать?
- Пока ничего, садись.

Ягода присел, и Габриэль вновь перечитал мой рапорт.

- Итак, доктор, как насчет дыхательных путей?
- В каком смысле?
- Например, в смысле быстроты действия и последствий.
- Из всех способов отравления этот является самым медленным, - для достижения смертельного исхода он требует наиболее длительного воздействия на организм.
- И одновременно наиболее скрытным?
- Да, именно так.
- Или, иными словами?... Наиболее изощренным?
- Да, можно сказать.
- Отлично: если не ошибаюсь, здесь было написано, - и он показал на мой рапорт, - что необходима многократная пульверизация ртути в помещении, правильно?...
- Да, для достижения оптимального эффекта, именно так.
- Таким образом, манипуляции с ртутью должны были продолжаться и после отстранения Ягоды от работы в Н.К.В.Д. Не будем забывать, что в течение некоторого времени после этого он еще оставался на свободе, и что сам факт покушения был обнаружен лишь непосредственно перед его задержанием после обнаружения первых симптомов отравления у товарища Ежова.
- Позвольте..., - попытался я возразить.
- Не прерывайте меня, доктор, я имею сейчас в виду чисто процессуальные тонкости. Я подвожу вас к тому выводу, что нам потребуются в этом деле один или два сообщника Ягоды.
- Для чего?...
- По той простой причине, что Ягода мог предпринять какие-то самостоятельные шаги к организации покушения только здесь, на Лубянке, узнав о своем смещении, и у него для этого был только один день... Явно недостаточно...
- Пожалуй, за исключением возможности вмешательства каких-то невероятных обстоятельств.
- Поэтому-то и необходимо наличие у него сообщников, способных совершить повторные вспрыскивания ртути. Разве не так, доктор?...

Я был ошеломлен. Рассуждения Габриэля производили на меня сильное впечатление: они отличались безупречной логикой, хотя и основывались на совершенно ложных посылках. Следующие его слова удивили меня еще больше:

- А ты, Ягода, кого бы мне предложил?
- Как сообщников?... Мертвых или живых?...
- Живых, естественно. Из числа лиц, способных стать соучастниками преступления из дружбы с тобой, по своим троцкистским взглядам и положению в иерархии Н.К.В.Д.
- Надо подумать.
- Думай, только быстро... Закуривай вот, иногда помогает... – и предложил ему папиросу.

Я помог Ягоде закурить. При свете спички я вновь отчетливо увидел его расширенные зрачки с паутиной желтых сосудов. Давние воспоминания, связанные с этим неприятным взглядом заставили меня вздрогнуть, несмотря на то, что сейчас его бегающие глазки стали какими-то потухшими и помутневшими.

Он с жадностью затянулся, долго не выпуская дыма, и, наконец, произнес:

- Артузов?
- Швейцарец? Нет, - ответил Габриэль.
- Слуцкий?
- Мой бывший шеф?... Нет.
- Молчанов?
- Продолжай.
- Паукер?... Волович?... Жуков?... Саволяйнен?... Буланов?...
Ягода запнулся.
- И это все?...
- Они были самыми близкими мне людьми. Самыми подходящими для дела...
- Есть сомнения в отношении этих кандидатур, некоторые из них не могут быть использованы в процессе...
- Уже ликвидированы?...
- Не знаю. Я наведу справки.
Габриэль взял телефон, попросил связать его с чьим-то номером и назвал собеседнику несколько имен: кажется, Паукера, Воловича и Саволяйнена. Затем он положил трубку и сказал:
- Хорошо, подходят твой секретарь Буланов и Саволяйнен... Согласен?...
- Вам виднее.
- Значит, решено. Теперь только остается отредактировать твои показания. Тебе сообщат обо всех изменениях, чтобы ты мог их заучить...

Ягода хотел было что-то сказать в ответ, но в этот момент зазвонил телефон. Габриэль взял трубку, и в ходе разговора на лице его появилось выражение озабоченности.

- Простите, - сказал он и нажал на кнопку звонка. Дверь тут же отворилась, и появились два конвоира, сопровождавшие Ягоду. – Уведите заключенного, - приказал им Габриэль. Ягоду вывели и Габриэль извинился в трубку:
- Простите, товарищ Комиссар, у меня здесь находился Ягода... жду Ваших указаний.

Некоторое время он слушал. До меня доносился из трубки рокот разговора, но слов я разобрать не мог.

- Он здесь... Не знаю, сможет ли он; у него нет соответствующей подготовки, но... понимаю, он подчинится... Приблизительно, в каком часу?... Слушаюсь, товарищ Комиссар.
Габриэль повесил трубку и на некоторое время погрузился в свои мысли, не замечая меня. Он встал, машинально зажег папиросу и начал прогуливаться по кабинету.
Я следил за ним краешком глаза, стараясь отгадать его мысли; его хождение взад-вперед явно затягивалось.
Наконец, он обратился ко мне.

- Доктор, вы смогли бы остановить сильное кровотечение?...
- Без проблем, почему бы и нет.
- Видите ли, в чем дело: это довольно тяжелое и неприятное зрелище. Мне бы не хотелось, чтобы вы упали в обморок... В этот час ночи я просто вынужден прибегнуть к вашим услугам... Поверьте, я бы предпочел избежать этого...

Мне казалась весьма странной эта озабоченность Габриэля, и я попытался развеять его тревогу:

- Не волнуйтесь, мой друг: хотя в последнее время у меня не много практики, мои нервы и руки по-прежнему слушаются меня... Готов приступить к лечению в любой момент, когда вам будет угодно.
Я попытался подняться, но Габриэль остановил меня жестом.
- Не торопитесь, доктор; раненый не... не прибыл еще... пока есть время, час с лишним... Сколько сейчас?... – он посмотрел на часы. – Половина второго; до трех, по крайней мере, нам предстоит подождать.

Его лицо оживилось и он подошел ко мне.

- Еще полно времени; хорошего кофе не желаете?
Он сделал заказ по телефону, и мы стали ждать.
- Закуривайте; не унывайте, доктор!
- Я в прекрасном настроении.

Если что-то и вызывало у меня беспокойство, так это как раз его настойчивые попытки меня подбодрить.
Вскоре прибыл знакомый уже мне ряженый повар и принес нам восхитительно ароматного кофе, который мы выпили, разбавив несколькими рюмками «Наполеона». Мое состояние стало едва ли не эйфорическим.
Операция?... – думал я про себя. – Эка невидаль!... Понемногу все мне начинало казаться в розовом свете. Мы закончили бутылку «Наполеона», и Габриэль предложил мне выпить из огромного бокала, в котором он смешал сразу несколько напитков разного класса. Коктейль получился превосходный; я бы сразу опрокинул его, но Габриэль посоветовал мне пить потихоньку.
Мои часы показывали уже половину третьего ночи. Я продолжал смаковать мой божественный напиток. В голове моей не оставалось и тени озабоченности: все происходящее со мной казалось мне простым, ясным, почти добродетельным...

_________________
http://antikob.livejournal.com
http://antikob.narod.ru
http://antikob.rutube.ru/
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя antikob Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 4:25 pm Ответить с цитатой
antikob
Зарегистрирован: 16.03.2009
Сообщения: 835




(продолжение)

Габриэль снова взглянул на часы. Он подошел к закрывавшим окно занавескам и отодвинул одну из них в сторону; затем потянул за вертикальную бечевку, раздвинув створки жалюзи. Оттаяв рукой запотевшее от мороза стекло, он выглянул на улицу.

С несвойственной мне развязностью я присоединился к нему. Вначале я ничего не увидел, кроме мерцавшей в легком тумане луны. Я опустил глаза вниз и увидел запорошенную площадь. Должно быть, это была Лубянка, и вот что странно – в этот поздний час она была заполнена автомобилями. Они так и сновали взад и вперед. Мне даже показалось, что площадь была лучше освещена, чем в момент моего прибытия несколько часов назад. Повсюду были расставлены часовые, словно окаменевшие в своих длинных шинелях. Между ними стремглав бегали еще какие-то люди – судя по всему, офицеры.

Зазвонил телефон, и Габриэль поспешил взять трубку. Пока он разговаривал, я продолжал свое наблюдение. Внезапно на площадь въехал целый кортеж автомобилей: совершенно одинаковых, огромных, черных. Я насчитал четыре, не уверен, сколько всего их было – в этот момент меня позвал Габриэль:

- Пойдемте, доктор, скорее... Нет-нет, оставьте пальто здесь, оно вам не понадобится.

Он оправил свою гимнастерку и придирчиво осмотрел себя, а затем, уже берясь за ручку двери, критически изучил и мой внешний вид.
Мы вышли в коридор вместе. В левой руке он нес удостоверение, которое и предъявил часовому, стоявшему у лифта. Мы вошли в него, и я испытал странное, почти мистическое ощущение продолжительного падения, - не знаю, на какую глубину.

Мы вышли из лифта и очутились в длинном коридоре. Везде были расставлены солдаты охраны; дежурный офицер, тщательно проверив удостоверение Габриэля и найдя его фамилию у себя в списке, вызвался быть нашим провожатым, и нас с этого момента более не останавливали по дороге.

Наконец, мы достигли двери, у которой стояли двое часовых. Офицер сопровождения остался снаружи, а мы вошли. Не знаю почему, я ожидал увидеть нечто необычайное, но комната, в которой мы оказались, была обычной ординаторской. Как я вспомнил впоследствии, это была та самая комната, в которой я принимал участие во вскрытии трупа несчастной Лидии.

- Оденьте халат, доктор, и прошу вас – поторопитесь.
Я снял с вешалки халат и, надевая его, услышал, как Габриэль торопливо шепнул мне:
- Поверьте, доктор, я предпочел бы не делать вас свидетелем этой сцены... но решение было неожиданным для меня самого, и, кроме вас, в моем распоряжении не было ни одного надежного врача... Так уж получилось, что ранее служивший здесь медик теперь сам оказался в роли пациента... Спокойствие, доктор; я не должен был бы вам об этом говорить, но из уважения к вам скажу: не теряйте мужества, хотя вы никого не увидите, знайте – за вами наблюдают, и не спрашивайте меня, пожалуйста, кто... А теперь пойдемте, пойдемте, там есть все необходимое.

Мы вышли. Поджидавший нас офицер пошел впереди нас; мы свернули в другой коридор и вскоре достигли еще одной комнаты, в которую и вошли вдвоем.

- Я уже думал, что не дождусь вас, - сказал чей-то ясный, отчетливый голос.
- Здравствуйте, товарищ Рейхманн... Вот наш врач, - представил меня Габриэль.

Щеголевато одетый офицер посмотрел на меня.

- Там вы найдете все необходимое, - и он указал мне на противоположный угол обширной комнаты. – Проверьте, все ли в порядке и доложите мне.

Не без некоторой тревоги отправился я в указанный мне конец комнаты. Только выпитый накануне алкоголь помог мне сохранить спокойствие, несмотря на настораживающие предупреждения Габриэля. По дороге я разминулся еще с двумя сотрудниками в униформе, спешившими по направлению к Рейхманну.
Пока я изучал наличие бинтов, ваты, иголок, скальпелей, нитей, щипцов, жгутов и тому подобной утвари, я постоянно слышал голос этого офицера. Он отдавал приказы, а все прочие офицеры входили и выходили из комнаты, пользуясь боковой дверью. Мне показалось, что все было в полном порядке, и я вернулся к Габриэлю, который вел в этот момент оживленную беседу с Рейхманном. Увидев меня, последний спросил:

- Все в порядке?
- Полный комплект, - ответил я с уверенностью, хотя и не догадываясь пока еще, кого мне придется лечить.
- Что ж, посмотрим, не пора ли начинать.

Вместе с Габриэлем он направился к столу и тотчас начал говорить с кем-то по телефону. Воспользовавшись моментом, я решил рассмотреть помещение. Это была обширная прямоугольной формы комната с грязно-белыми стенами без обоев. У одной из продольных стен находился упомянутый уже мною стол, за ним – три стула. Вдоль противоположной стены, на высоте около метра с небольшим была установлена то ли деревянная, то ли металлическая рейка, опиравшаяся на несколько прикрепленных к полу опор. Поперек комнаты располагался узкий и невысокий столик, концы которого отстояли примерно на метр от большого стола и от продольного поручня. С левой стороны этого столика была входная дверь, а с противоположной – еще одна, через которую вошли мы с Габриэлем.
Больше ничего особенного я не заметил.

Рейхманн уже оставил телефон и вполголоса говорил с Габриэлем.
Я наблюдал за ними с расстояния в шесть или семь метров, когда у меня за спиной вдруг послышались тяжелые шаги. Обернувшись, я увидел высокого полного человека в шикарной шубе до пят. Он поспешно расстегивал многочисленные пуговицы шубы, а края его шапки-ушанки болтались по обе стороны его раскрасневшегося лица, точно уши у спаниеля.

- Уф, я уже думал, что опоздал... Мне позвонили, когда я был на даче; пришлось воспользоваться открытым автомобилем, по дороге три аварии...

Сняв варежки и шапку, он шумно поздоровался с Габриэлем и Рейхманном. Они помогли ему снять его необъятную шубу, и он остался в милицейской форме Н.К.В.Д. Как и Рейхманн он носил генеральские лычки.
Воспользовавшись разговором двух старших офицеров, Габриэль подошел ко мне.

- Как дела, доктор?... Не боитесь?...
- Пока нет...
- Ваше присутствие здесь было решено приказом самого товарища Ежова; уверен, что это проявление его высокой степени доверия к вам... Сами знаете, как он вас ценит. Учтите, что ему еще не известно о вашей замечательной идее в связи с покушением на него. Увидите, как он вам будет за нее благодарен...

Я почти не слушал этих его любезностей, так как моя тревога неожиданно начала возрастать. До такой степени, что я даже решился спросить:

- А что, собственно, здесь происходит?...
- Ничего особенного, доктор; не волнуйтесь. Я буду рядом с вами. На вас все это, конечно, произведет сильное впечатление; если ваши нервы начнут вдруг сдавать, помните, что все происходящее является плодом фантазии Ягоды и одного его приятеля, медика-садиста...

Габриэля позвали, и он присоединился к генералам. Они сказали ему что-то, и он подозвал меня жестом. Я подошел к столу, за которым уже успели расположиться оба генерала и Габриэль, образовав своего рода «трибунал». Мне показалось, что у них за спиной промелькнула какая-то фигура в белом халате, двигавшаяся в одном со мной направлении. Я не сразу понял, что это было настенное зеркало шириной в два метра и высотой около одного, нижний край которого приходился примерно на уровень поверхности стола. Когда я приблизился к Габриэлю, он мне посоветовал:

- Возьмите вон тот стул в углу и присаживайтесь рядом со мной.
- Свет! – приказал Рейхманн, слегка наклонившись над небольшим ящиком, расположенным перед ним на столе.
Немедленно в комнате зажегся ослепительный свет.

Из ящичка донесся какой-то шум наподобие приглушенного телефонного звонка и одновременно загорелась лампочка индикатора.
Рейхманн вновь отдал приказ через расположенное перед ним устройство.
- Первая.

Немедленно открылась левая боковая дверь, и вошли два человека. Тот, что сзади, был в военной форме, но идущий перед ним... ну и вид же был у него!... он казался цирковым клоуном. Его штаны были приспущены до колена, а сам он производил на редкость нелепое впечатление. Спущенные штаны путались у него в ногах, затрудняя движение, охранник же постоянно дергал за цепь, прикрепленную к левой руке узника, каждый раз нарушая тем самым его равновесие.

Вслед за этой парой в комнату вошла еще одна, столь же комичная, а за ними третья. Вся процессия медленными, неровными шажками продвигалась вперед. На театральной сцене подобное зрелище вызвало бы неистовый хохот, но мне не было смешно. Смущенные и мрачные физиономии этих людей производили зловещее впечатление. Наконец, они достигли самого конца поручня и остановились.

Конвоиры заставили их встать спиной к нему и приковали их запястья наручниками. Теперь все трое оказались связаны одной цепью и прикреплены к поручню: такая неестественная позиция заставляла их выпячивать грудь и высоко задирать голову.

Охранники вышли и через некоторое время вернулись с новой партией заключенных с повторением того же шутовского шествия.
В третьей партии, фигура одного из заключенных показалась мне знакомой. Я следил за ним, не отводя глаз, а когда его развернули к нам лицом и на него упал яркий свет, узнал – да, это был доктор Левин.

В четвертой партии привели Ягоду. Всего каких-нибудь два часа назад я видел его, но как же он изменился за это время! Голова его была низко опущена; подгоняемый конвоиром, он прилагал неимоверные усилия, чтобы не запутаться в штанах и сохранить равновесие. Я не в силах был оторвать от него глаз; когда его приковали к поручню в той же непристойной позе, что и остальных, он уставился взглядом куда-то поверх наших голов. Такое было впечатление, что в зеркале он видел отражение самого ненавистного ему человека. От его полного ненависти взгляда бросало в дрожь.



- Полюбуйтесь-ка на вашего друга Ягоду... Видите, как смотрит?... – прошептал мне на ухо Габриэль.
- Что он там может увидеть?... Куда он смотрит?... – спросил я тихо.
- Не видит, но догадывается, доктор; не забывайте, что ему самому не раз приходилось бывать в том месте, откуда за ним сейчас наблюдают.
- Здесь, на этих стульях?...
- Нет, доктор; позади нас. Но лучше молчите.

Я не смог удержаться и посмотрел краешком глаза. Позади нас было только зеркало, в котором отражалась вся абсурдная группа прикованных в непристойной позе зэков. Что имел в виду Габриэль?...

_________________
http://antikob.livejournal.com
http://antikob.narod.ru
http://antikob.rutube.ru/
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя antikob Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 4:31 pm Ответить с цитатой
antikob
Зарегистрирован: 16.03.2009
Сообщения: 835




Процедура закончилась. Я насчитал двадцать семь человек самого разного возраста и вида.
Это зрелище походило на невероятный кукольный спектакль.

- Кто из них вам знаком, доктор?...
- Кажется, только двое: Ягода и Левин.
- А этого, с бородкой, рядом с Ягодой – разве не знаете?... Это же Рыков, бывший Председатель Совнаркома, преемник Ленина на посту.
- Да, вроде припоминаю его фотографии.
- А того, что сейчас чихнул, такого румяного и лысого?... Это Бухарин, бывший президент Коминтерна; следующий слева – Раковский, посол в Лондоне и Париже; следующий – Гринько, Народный Комиссар Финансов С.С.С.Р.; далее – Розенгольц и Крестинский, оба – заместители Комиссара Иностранных Дел; справа от Рыкова, с бородкой – Карахан, также заместитель Комиссара; рядом с ним – Буланов, секретарь Ягоды, отравитель; те двое с края – два маршала, Блюхер и Егоров...



Полностью сконцентрировавшись на объяснениях Габриэля, я не сразу заметил начавшееся в зале движение. Трое или четверо человек перемещались позади пленников. Одновременно с ними, еще один молодой человек – краснощекий, сияющий бритым черепом, с приятной улыбкой, - расхаживал по другую сторону от группы заключенных, прямо перед нами. В руке у него был упругий хлыстик, длиною не более полуметра, и он элегантно поигрывал им у нас на глазах. Огромный пес с маленькими острыми ушами следовал за ним по пятам, чутко реагируя на каждый его жест.
Вновь заверещал спрятанный в ящике перед Рейхманном звоночек, и снова зажглась красная лампочка.

Начиная с этого момента, предпочитаю быть предельно кратким в описании происходившего. Не уверен даже, следует ли рассказывать все увиденное мною. Думаю, что все же об этом надо написать, - чтобы все знали, на что способны люди... Люди?...

По первому же сигналу Рейхманна, человек с прутиком направился к крайнему из узников. Мне не было видно, что он с ним сделал, но я услышал, как его жертва издала протяжный сдавленный крик. Он подошел к следующему, и я весь напрягся, следя за его действиями. Ошибки быть не могло – он нанес ему три-четыре резких удара прутом по гениталиям, исторгнув отчаянные крики: боль, вызываемая такой садистской пыткой должна была быть воистину чудовищной.

Меня удивило, что ни один из подвергаемых пытке заключенных не попытался защититься от ударов, задрав ногу. Я тотчас осознал причину: перед нанесением ударов подходивший сзади солдат наступал на штанину между ног зэка, препятствуя тем самым всякой попытке движения с его стороны.

Человек с прутом неумолимо продолжал избиение, оставляя за собой ряд стонущих и извивающихся от боли узников.
Огромный пес по-прежнему следовал за ним.

Я начал ерзать на стуле, как на иголках. Алкогольные пары уже рассеялись, и я не мог более смотреть. Вот он остановился прямо напротив нас, как раз там, где были прикованы бывшие крупные партийные боссы. Я зажмурился и обхватил голову руками, заткнув также уши. Отчаянные крики жертв доносились теперь до меня как бы издалека. Не сделав этого, я почти наверняка потерял бы сознание. Даже сама мысль о пережитом наполняет меня сейчас ужасом. Если я не упал тогда в обморок, то только потому, что все время чувствовал устремленный мне прямо в затылок ледяной взгляд неведомо чьих глаз.

Я собрал воедино все мои силы. Попытался представить себе Ягоду, отдающего приказ о моем уничтожении; увидел себя под арестом, как Тухачевский... Больше того: увидел, как издеваются над моей женой и дочерьми, как подручные Ягоды пытают моего сына... Мое воображение нарисовало мне жуткие, но вполне реалистичные картины. Ужас внутри меня оказался сильнее террора, заполнившего окружающее пространство, и тогда, не думая более ни о чем, я открыл глаза.

Пытка продолжалась. Оставались еще три или четыре жертвы. Почти весь ряд заключенных дергался в невероятных, эпилептических конвульсиях. Несколько из них потеряли сознание и висели теперь на поручне, как мешки с бельем.

- Курите, доктор, - и Габриэль протянул мне свой портсигар.
Я попытался было взять папиросу и машинально отнял от ушей руки; дикие крики и вопли тут же пронзили мне мозг. Я тотчас снова сомкнул их.
- Спасибо, мне не хочется, - отказался я.
Габриэль настаивал, и я вынужден был согласиться. Зажигая папиросу, он прошептал мне на ухо:
- Держите, - и я почувствовал, что он протянул мне что-то под столом. – Идите к своему столику с инструментами и выпейте... выпейте, сколько сможете. Ну же...

Я подчинился. Отойдя к столу с медицинскими инструментами, как будто по делу, я незаметно приложился к металлической фляге, переданной мне Габриэлем, и попытался одним залпом влить в себя ее содержимое, но не смог. Это была водка отменного качества, но очень крепкая. Я обжег горло и почувствовал, как у меня в желудке разгорается огонь. Приободренный изрядной порцией этого эликсира, я вернулся на свое место с новыми силами. Позднее мне пришлось повторить процедуру еще несколько раз.

Пытка была окончена. По крайней мере, мне так показалось, когда палач расправился с последним в ряду. Я вздохнул с облегчением, когда он направился к нашему столу, а за ним последовали и все остальные участники этого действа.

Те, кому досталось больше других, продолжали еще издавать слабые стоны, остальные же молча корчились от боли. Только очень немногие сумели сохранить видимость достоинства, выдавая мучившую их боль только неестественной окаменелостью своей позы. Среди них, как мне показалось, не было никого из крупных партийных вождей. Доктор Левин, тот самый садистский еврейский медик, который с таким энтузиазмом и красноречием объяснял мне необходимость и преимущества применения пыток в допросах, висел теперь без сознания на поручне.

Наблюдая его теперь в таком состоянии, я представлял себе великого врача Льва Григорьевича Левина таким, как я его когда-то знал: стоящим за столиком в центре зала, - элегантного, экспрессивного, говорливого, оживленно жестикулирующего тонкими аристократическими руками. Перед благодарной аудиторией слушателей из будущих профессиональных инквизиторов он объяснял смысл, патологический и психический эффект своего метода пыток. Прежде всего, он подчеркивал значение унижения, переживаемого заключенными во время гротескного марша при входе в камеру пыток, осознание ими всей глубины их падения... Испытываемое ими чувство стыда и поруганного достоинства, на самом базовом уровне либидо; их боль от утраты ощущения себя людьми...

Только на какое-то мгновение я позволил воображению увлечь себя. Чекисты уже начали грубо приводить в чувство потерявших сознание.

- Тишина!... – закричал главный истязатель, поигрывая своим орудием пытки. – Замолчать! Или начнем все сначала...
Тотчас установилась гробовая тишина; до нас едва доносилось лишь сдавленное дыхание несчастных. Кажется, даже потерявшие сознание внезапно пришли в чувство, услыхав этот властный голос.
Только собака тихонько поскуливала в тишине.
Чекист повернулся и подошел к самому краю нашего стола, ожидающе смотря на Рейхманна.

- Карахан, - сказал ему Рейхманн.

Человек с плетью направился к ряду заключенных. Карахана развязали и за цепь подтащили к низкому столику в центре комнаты. Он был высоким, хорошо сложенным человеком с правильными чертами лица и густой черной бородой. Он не сопротивлялся да и, пожалуй, не имел для этого сил - его худоба и бледность бросались в глаза.


Лев Михайлович Карахан (1889-1937), заместитель наркома иностранных дел СССР

Его быстро раздели, оставив только спущенные штаны, висевшие в ногах, и уложили на стол. Не успел я понять, что происходит, как его уже привязали к столу за ноги и за руки. Его половые органы оказались у всех на виду. Сидящая на задних лапах собака не спускала с него глаз. Ее хозяин вопросительно смотрел на Рейхманна.
Тот подал ему знак рукой.

Палач сбоку приблизился к Карахану, оставаясь к нам лицом, поднял свой прут и быстро нанес им удар по гениталиям... Самым страшным для меня был этот легкий свист разрезающего воздух прута... Один..., два..., три..., четыре... Снова и снова раздавался зловещий свист. Остановка, истерические вопли жертвы. Раз..., два..., три..., четыре..., пять... Крики, еще крики, потеря сознания....

Подручные достали из-под стола шланг и окатили несчастного мощной струей воды. Должно быть, она была ледяной: он очнулся, задрожал и снова начал кричать. И снова зловещий свист: раз, два, три...
Не могу больше этого выносить. С каждым новым взмахом все во мне сжимается. Мои мышцы инстинктивно сокращаются, как при смертельной опасности. Мои нервы напряжены, как будто кто-то тянет за них щипцами. Пытаюсь ничего не видеть и не слышать...
Сколько времени продолжалась эта пытка?

Внезапно я почувствовал, как меня ухватили и ущипнули за руку; наверное, это Габриэль. Мне удалось приоткрыть веки, и, как в тумане, я увидел, что издевательство неумолимо продолжалось, все так же омерзительно и непристойно... Я тут же вновь до боли зажмурился.

- Ну ладно, не будьте же ребенком, доктор, - прошептал мне на ухо Габриэль. – Скоро вам за работу... Вот, возьмите, выпейте еще... – и он снова протянул мне фляжку.

Лишь с третьего раза, с неимоверным усилием, мне удается встать из-за стола и, еле передвигая ноги, я отправляюсь к себе в угол. Пью до потери дыхания. Все же мне становится легче, и чувствую, как силы и мужество понемногу возвращаются ко мне, так что я даже отваживаюсь смотреть на происходящее. Это неописуемый ужас: деформированные гениталии Карахана почернели и вздулись...
Кажется, у него уже нет сил кричать; лишь глухой хрип вырывается из его рта. Время от времени в лицо бедняги направляют очередную струю воды...

Никто из его сообщников не издает ни звука; все замерли, как призраки.

У меня больше нет сил ни отвернуться, ни закрыть глаза. Должно быть, со стороны я выгляжу полным идиотом... «Они собираются его убить таким образом?» - спрашиваю я самого себя, но тут же нахожу ответ: «Нет, не должны, для чего же тогда здесь я...» И снова нахожу аргумент: «А вдруг моя помощь понадобится кому-то другому?»

Не знаю, продолжалось ли это истязание минуты или часы. Его окончание стерло во мне все представления о человечности.
Мучитель, наконец, остановился. Он издал гортанный звук и его пес набросился на неподвижную жертву. Его точно рассчитанный укус пришелся прямо в пах. Одним движением пасти он оторвал изувеченные гениталии, и фонтаном хлынула кровь.

Против ожидания я не упал в обморок. Напротив, у меня внезапно наступило редкостное просветление, точно какой-то инстинкт подхватил и понес меня. Бросившись к столу с инструментами, я схватил в охапку бинтов и ваты и вернулся к изувеченной жертве. Уж не знаю как, я наложил ему наспех комковатый компресс, зажав его рукой. Едва я хотел попросить придвинуть ко мне медицинский столик, как уже увидел его перед собой. Кто-то из тех людей помогал мне, причем, с редкостным проворством.

Я ничего не видел вокруг, сконцентрировав все внимание на оказании помощи калеке. Перетянул основные артерии и вены, продезинфицировал, сжал, зашил, перевязал... Пот катился с меня градом.
Я не был уверен в эффективности моего лечения, но мне казалось, что в том положении я сделал все, от меня зависящее...
Окончив бинтовать, я заметил рядом с собой Габриэля. Он положил руку мне на плечо и подбодрил меня:

- Для первого раза совсем не плохо, доктор!
Я посмотрел ему прямо в глаза. Он был совершенно спокоен и курил, как ни в чем не бывало.
- Бога ради, Габриэль; прошу вас, чтобы это было в первый и последний раз! – умоляюще попросил я его.
- Постараюсь, доктор, - и обращаясь к одному из подручных, велел унести Карахана. Не подающее признаков жизни тело несчастной жертвы тут же взвалили на носилки и вынесли с глаз долой.

Только тогда я заметил, что мы остались одни. Силы оставили меня, и перед глазами закружились желтые, фиолетовые и белые диски.

Я пришел в себя уже на тахте в кабинете Габриэля. Было темно. Едва я пошевелился, до меня донесся его знакомый голос:

- Спите, доктор, спите...

Меня как будто снова обволокло туманом, но на этот раз, теплым и успокаивающим. Больше я ничего не чувствовал.

_________________
http://antikob.livejournal.com
http://antikob.narod.ru
http://antikob.rutube.ru/
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя antikob Отправить личное сообщение
Отрывок из книги Иосифа Ландовского «Красная симфония»
Список форумов Против КОБ ("Концепции Общественной Безопасности") » Полезное чтиво
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Часовой пояс: GMT + 3  
Страница 1 из 1  

  
  
 Начать новую тему  Ответить на тему  


Powered by phpBB © 2001-2004 phpBB Group
phpBB Style by Vjacheslav Trushkin
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS